Забыли пароль?

СС- сказки "Скорой" by Doctor ч.III

Не пропустите комментарии к СС- сказки "Скорой" by Doctor ч.III.
Данный материал предоставлен исключительно в ознакомительных целях. Администрация не несет ответственности за его содержимое.
«Белая горячка…»
На заре своей врачебной карьеры довелось мне потрудиться на ниве лечения печени и поджелудочной железы. 
Названия органов у всех на слуху, понятное дело. И все знают, что органы эти болеют, зачастую, у весьма специфического контингента. У хрони всякой алкогольной они болеют. Причем у той хрони, что пьет политуру и алкогольные коктейли из жестяных банок.
Как-то раз, под конец рабочего дня грузят мне в палату дядечку с панкреатитом. С воспалением, значит, той самой поджелудочной железы, которая измучена сивухой.
Ну, грузят и пусть грузят. Первый раз, что ли? Но что-то мне в дядечке не понравилось…
Ага! Глаза мне не понравились! Бегают глазки, подозрительно блестят и всем своим видом наводят на нехорошие мысли. 
А еще дядечка жалится, что пузо у него болит. И описывает классическую – хоть в учебник вставляй – картину панкреатита. 
Дядечка, интересуюсь я, а ты водку пьешь? Пью, говорит. Часто? Часто. Последний раз когда пил? Да вот, как из запоя вышел, так больше и не пью…
Опаньки! Из запоя, значит! Все веселее и веселее.
И долго, спрашиваю, в запое был? Ну… тут дядечка задумался. Потом сообразил: родственники, говорит, утверждают, что месяц не просыхал, а я думаю, что неделю…
Ага! Еще лучше. 
А чего, говорю так между делом, ты из запоя-то вернулся? Дык, говорит, живот заболел! Давно? А дня три уже как…
Приплыли! Месячный запой и третий день без зелья. Начнет, ох начнет, он у меня чертей гонять по отделению! Как пить дать начнет!
Словом, оставил я его под наблюдения дежурного хирурга и поехал домой. 
Утром приезжаю… Вся моя палата, за исключением того дядечки – Виталика, - стоит в коридоре по стойке «смирно» и в обратно заходить стесняется.
Я спрашиваю: чего, мол?.. А они и отвечают: сбрендил, доктор, новенький! Марсиан видит и из-под кровати их достать пытается. А когда те выходить не захотели, он за ножницы схватился. Тут-то его к коечке и привязали простынями, чтобы он еще чего не начудил.
Ага! Так, значит! А что же мне дежурный хирург в истории болезни по этому поводу пишет?
А пишет он вот что: возбужден пациент, будем лечить. Психиатра, дежурного по больнице, тогда не было, приходилось справляться самим. Итак, десять вечера: возбужден – реланиум два куба внутрипопочно. Двенадцать ночи: возбужден – два реланиума! Два часа ночи: возбужден – два реланиума!!! Между прочим, такое количество реланиума, распыленное в воздухе отделения, обеспечит глубокий и здоровый сон всему отделению. 
Но, Вталику этот наш реланиум на один зуб. К нему марсиане пришли, а тут доктора со шприцами. Словом, к трем ночи Виталик возбудился и повел себя неправильно – за ножницы схватился. Поэтому пришла охрана и Виталика прикрутила к кровати, чтобы тот не безобразничал. 
Все ясно. Пойду, посмотрю на это чудо природы. Захожу в палату. Лежит мой Виталик, распятый на койке, сверкает глазами, меня узнавать отказывается и громко требует жену, компот и милицию из 37 отделения. И все подайте ему прямо сейчас, но в перечисленной последовательности. 
Пока я на Виталика смотрел, он умудрился одну руку освободить. Я быстренько побежал на пост медсестры, с тем, чтобы она срочно охрану звала – вязать хулигана. 
Пока пришла охрана, Виталик отвязал вторую руку и сел на кровати. Хмурый дядька охранник, тот, что ночью приходил, вошел в палату. Вот его-то Виталик узнал. Да еще как узнал! С кулаками полез на охранника! А тот, от всей своей широкой охраннецкой души, закатал Виталику под левый глаз, что бы, значит, руки свои не распускал. 
Захожу я опять в палату и вижу: лежит мой Виталик на кровати. Молчит. И не шевелится. Но, слава Богу, еще дышит. А над кроватью нависает здоровенный охранник и, матеря на чем свет Виталика, привязывает его к койке. 
Пока Виталик был в нокауте, мы ему еще аминазина укололи, чтобы, значит, Виталик не буйствовал. 
Когда приехала городская «03»-бригада психиатров – Виталика в дурку везти, - Виталику уже ничего не хотелось: ни марсиан, ни компота, ни жены. Про милицию он вообще думать забыл. Виталик грустно сидел на каталке и, пуская аминазиновые слюни, плакался психиатру в синюю скоропомощную жилетку. Он жаловался, что его тут бьют, и просил поскорее увезти его из этого проклятого места. А психиатр, нежно гладя Виталика по голове, обещал, что увезет его далеко-далеко.
Так они и остались у меня в памяти: жалующийся на жизнь Виталик и психиатр с очень добрыми глазами…
И еще немного о психиатрах и их профессионализме.
Отрабатывая практику по медсестринскому делу, довелось мне потрудиться в институте Склифосовского. Как-то среди ночи некий организм, которого надо было срочно оперировать, сошел с ума. Прямо вот в оперблоке и сошел. Спрыгнул с операционного стола и выскочил в коридор. Ну, бывает такое у некоторых организмов…
В организме пудов восемь когда-то мышц. Организм стоит в коридоре в абсолютном неглиже и смущает мужскими признаками в общем-то ко всему привычных медсестер. А еще у организма в руках стойка капельницы, которой он успешно отмахивается от надоедливого персонала. А персонал, как это ни странно, к организму приближаться не хочет. Стесняется, наверное…
В общем, дело ясное. Надо звать специально обученного доктора, который умеет с такими клиентами разговаривать на понятном для них языке.
Вызвали. 
Приходит психиатр. И разыгрывается библейская сцена: Давид и Голиаф.
В роли Голиафа – голое тело. В роли Давида – психиатр. Сам психиатр –плюгавенький лысый мужичонка в солидных годах. Он пришел в оперблок как есть: в застиранном насмерть халате, надетом поверх свитера, и в каких-то засаленных портках. И шаркал он по коридору оперблока ботами «прощай молодость». Колоритный такой психиатр, только уж очень щуплый, по сравнению с Голиафом.
Мы все затаили дыхания, и гадали: Голиаф Давида в бараний рог скрутит или просто раздавит, случайно сев сверху.
Но Давид, совершенно не обращая внимания на стойку капельницы, двинулся к Голиафу. И шел он с такой свинцовой уверенностью в своих безграничных возможностях, что многим стало страшно. Как танк он шел. Как асфальтовый каток. Голиаф от такой наглости несколько обалдел и даже опустил оружие, вытаращив глаза на самоубийцу.
Самые пессимистично настроенные зрители уже собрались звонить травматологам и разворачивать еще одну операционную: Давида как пазл собирать.
А Давид, приблизившись на расстояние эффективного броска, как-то очень ловко повел правым плечом и выбросил вперед руку. А в руке у него оказался шприц с каким-то волшебным коктейлем собственного изобретения, секрет которого, наверное, теперь утерян.
Шприц воткнулся в бедро Голиафа, раствор мгновенно перекочевал в мышцу, и Давид так же молниеносно отпрыгнул, уворачиваясь от взметнувшейся голиафовой длани. 
Голиаф простоял на ногах минуты две, не больше. После чего покачнулся и рухнул на кафельный пол как подкошенное деревце.
Психиатр, оценив эффективность проведенной атаки, развернулся и, насвистывая какой-то незатейливый мотивчик, ушел к себе в берлогу.
А мы, потом, всей собравшейся зрительской массой, грузили Голиафа на стол. Тяжелый он, сволочь, оказался…
«Зоопарк в голове…»
На «Скорой» работают ребята веселые. Иногда так развеселят, что прям плакать хочется от веселья.
В два часа ночи звонит мне в ординаторскую дежурный сосудистый хирург (тот, что артерии и вены оперирует) и зовет меня вниз, в приемник. Ну, была у нас такая договоренность – парами в приемник ходить, чтобы с бумагами быстрее разбираться. 
Едем мы, значит, в лифте, зеваем и пытаемся угадать, что же «Скорая» нам ночью привезла, и надо ли это оперировать вот прям сейчас. Или, можно до утра подождать. Словом – не даем себе заскучать.
Приезжаем на первый этаж. Двери лифта распахиваются, и в нос нам ударяет чудовищный по своей силе и выдержанности запах дорогущего сыра с плесенью. Запах настолько крепок, что мы понимаем – на такой дорогой сыр никакой хирургической зарплаты не хватит. Цена этого сыра – с таким-то запахом – находится где-то за облаками, куда смертным хода нет. Даже если мы всю больницу вместе со всей наркотой загоним по спекулятивной цене, сыра этого нам не укупить. 
Словом, сыр дорогой и вонючий. 
Я это к чему… Так – дорогущим сыром – пахнет хорошо выдержанный бомж. И мы понимаем, что эдак повезти может только нам. 
Мы осторожно выглядываем из лифтового тамбура и видим холл, что посреди приемного отделения. В том холле стоят в кружок все дежурные сотрудники приемного отделения и смотрят куда-то в центр этого импровизированного манежа. 
Продираясь сквозь запах дорого сыра мы приближаемся к кругу… И даже слова не успеваем сказать, потому что круг расступается сам, пропуская нас. 
В кругу, возле сидячей каталки, стоит потрясающей красоты молоденька девушка-фельдшер со «Скорой». Вся она высокая, стройная, фигуристая, черноволосая и кареглазая. Про такую в известной книге Ильфа и Петрова секретарь суда сказал стихами: «К поцелуям зовущая, вся такая воздушная». И форма-то на ней с иголочки, отглаженная и отстиранная. И макияж у нее аккуратный. И носик у нее славненький… морщится от запаха. И улыбка у нее белозубая… но грустная. Наверное, она на «Скорой» недавно работает…
Когда мы смогли оторвать взгляд от девушки, то поняли, почему этот ротик так грустно улыбаются, глазки так печально смотрят на мир, а носик кокетливо кривится. 
На каталке возле феи сидит классический бомж. Махровый такой бомжара. Одет он как лук – в сто одежек. Рожа лица у него черная, борода растрепанная, волосы длинные, а на макушку по самые уши натянута шапка вязаная типа «горшок». Такую шапку в просторечье называют неполиткорректно «пидорка». 
Словом, вот вам, хирурги, сыр. Кушайте на здоровье…
Девушка смотрит на нас и понимает, что мы ее видеть не рады. Нет, ее-то, как раз рады, но вот ее компанию… И умоляющий взгляд ее просит: заберите, Христи ради!
Сосудистый хирург, глядит на девушку, оттаивает и спрашивает: что, мол, сударыня, вы нам привезли? А сударыня, хлопнув ресницами, отвечает: аортоартериит.
Весь приемник упал на пол и встать не смог. Потому что: два часа ночи и «Скорая», которая привезла бомжа с направляющим диагнозом «аортоартериит» - это что-то из области научной фантастики. Ну, это как если бы правоверный мусульманин и ортодоксальный еврей побратались над ими же недоеденной свиньей.
Диагноз этот ни разу не для «Скорой». Поставить его в полевых условиях сложно, да и не нужно, потому что не является он поводом для экстренной госпитализации. Обычно «Скорая» привозит что-то попроще в плане диагноза, но посерьезней в плане ближайших последствий. Это всем понятно, это просто и давно отработанно. 
А тут… Фея…
В любом случае, принять бомжа или отказать в госпитализации мы можем только после осмотра. 
Ага! Осмотра! Как его осмотришь, если к нему подойти невозможно – глаза режет? И это он еще в одежде! А что там под ней?! Подумать страшно!
Короче, санитары, катите бомжа в печь. В смысле – в санпропускник. И мойте его, трите и стригите… Да, и ногти отполировать не забудьте!
Каталку задвинули в санпропускник. Санитар подошел к бомжу. Бомж напрягся и вжался в спинку каталки. Санитар посмотрел на бомжа недобрым взглядом и велел снять шапку. Бомж буркнул что-то типа «не сниму» и еще плотнее натянул шапку на уши. 
Снимай- не сниму! 
Снимай – не сниму! 
Наверное, она ему как память дорога была. 
Снимай – не сниму! 
Снимай – не сниму! 
Санитару эта игра надоела, и он сам, своей рукой сдернул эту злополучную шапку с головы. Да как сдернул: лихо, как казак шашкой махнул!
Я много к тому времени уже повидал: вшей, блох, опарышей на трупе и глистов в кале. Я видел, чтобы ползали, я видел, чтобы прыгали. Я даже видел, чтобы скакали…
Но чтоб вот так – фррррр – и роем разлетелись!..
Санитар отпрыгнул, стряхивая с себя налетевших иждивенцев. Бомж вытер нос рукавом и насупился. Я заржал. Честно - от души расхохотался. 
Потом санитар принялся за санобработку – делать-то надо, никуда не деться! Он взял в обе руки по баллону с отравой для тараканов, встряхнул их эдак по-ковбойски, и большими пальцами лихо отщелкнул крышки. Потом, со словами «не вздумай вдохнуть, зараза» направился к бомжу и погрузил того в облако тумана. 
Вовку – так представился звшивленный товарищ – отмыли, обрили, смели с него насекомых и доставили в отделение. А мы тут ему ногу-то и оттяпали.
Потому что права оказалась фея со «Скорой». Аортоартериит… А на фоне него – гангрена… 
«Бабушки, бабушки, мы вас уважаем…»
На каждой подстанции скрой помощи есть особенно любимый контингент больных. Это, можно сказать, постоянные клиенты. Их знают по именам и тихо ненавидят. 
Это – бабушки. Как правило – одинокие старушки, которым в жизни развлечений не хватает. Они вызывают «03» почти ежедневно и лечатся.
Чаще всего, лечатся от гипертонии. Ну, в самом деле, чего там? Приедет врач, сделает укольчик. Все веселее жить на свете. 
Нет, болезнь, конечно, у бабушки есть. Правда есть. Гипертоническая. Кризового течения. То есть, каждый божий день у старушки после просмотра очередного сериала давление становится как у «Камаза» в гидравлической системе.
Бабушке, по-хорошему, нужна грамотно расписанное лечение таблеточками и регулярные визиты участкового терапевта. Ей надо аккуратно глотать колесики: красненькие, желтенькие и беленькие. Иногда – синенькие. И всем будет счастье: и бабушке и «Скорой». Терапевту вот только счастья не будет – таскаться ко всем старушкам. Но отечественная медицина об этом предусмотрительно позаботилась: создала терапевту такие условия для работы, что он при всем своем желании обойти свою плантацию бабушек не успеет. Физически не успеет.
Поэтому бабушки, не дожидаясь визита доктора из поликлиники, нагло закидывают давление в заоблачный плес и вызывают «03». Приезжает бригада, матерится про себя, меряет бабушке давление, колит укольчик, дает таблеточку, целует в лобик и быстро сваливает. 
После этого у бабушки давление падает ниже плинтуса, и старушка опять вызывает «03». Приезжает бригада. Тихо материт бабушку, чуть громче – коллег, которые старушку не добили, лечит бабушке давление и уезжает. 
Старушка радостно включает телевизор и от переживаний за героев телесериала опять задирает давление. Круг замкнулся.
Ну, этих божьих одуванчиков еще простить можно. Они, по крайней мере, не симулируют от скуки, а честно болеют.
А есть и такие, которые по слабости ума и крепости остального здоровья «Скорую» вызывают от серости повседневной жизни. Таких только врачебным уходом лечить можно. Причем, чем дальше врач уйдет, тем лучше. Против них придумано много средств. Все секреты раскрывать не буду, конечно, но вот некоторые…
Не помню, кто из великих врачей прошлого сказал: «не важно, какое будет лекарство, главное, чтобы оно помогало». Помогает. Много что помогает старушкам, выжившим из ума.
Например помогает кусок обычного школьного ластика. Дается такой кусок старушке с напутствием: соси, только, смотри, не глотай. И сосут! И, что самое интересное, помогает! Отлично помогает! Главное, чтобы старушка верила! Дня на два бабушка из жизни «Скорой» выпадает, занятая рассасыванием ластика. 
Дня через два ластик пропадает. Куда его старушки девают – только им известно. Но, не глотают, это точно. Может, в самом деле рассасывают? В общем, ластик заканчивается, и бабушка вызывает «03». Приезжает другая бригада, не та, что ластиком лечила. И бабушка врачу честно объясняет: приезжали, дали какую-то таблетку. И начинает описывать, что это за таблетка была. 
Так, кстати, многие пациенты делают. Они на вопрос «что принимаете» отвечают: «ну, такие маленькие беленькие таблетки». И преданно смотрят в глаза доктора, надеясь на его телепатические способности. Слушайте, никто не просит запоминать названия препаратов! Но записать-то их можно!? Хорошо, если таблетки имеют специфическую форму, размер и цвет. Их все доктора наизусть знают. Все десять препаратов. А остальные десять тысяч?! С ними что делать? 
Исследование бабушкиных фармацефтических запасов, зачастую, результата не приносит. Хорошо, если коробочка сохранилась. Еще лучше, если той коробочке лет пятьдесят, а старушка упорно говорит, что вот буквально вчера из нее последнюю таблетку съела. В общем – клоунада мозга. Мегрэ и Холмс нервно курят в сторонке, глядя на работу бригады «03», когда та в таблетках разбирается.
Но, вернемся к ластику. Чем лечили в прошлый раз – непонятно. От чего таблетка была- от головы, от ног, или от желудка – тоже хрен ее разберет. Опытные доктора по косвенным признакам иногда догадываются, что лечили старушку ластиком. И опять ей его же и назначают. Нет ластика, можно и пуговицей полечить…
Это, конечно, хорошо, если старушка соглашается лечиться таблеткой. А если нет? Есть такие упертые бабушки, которым помогает только укольчик. С чем – пофигу. Главное, чтобы укололи. А то, что это за лечение – таблетками?! Ерунда какая-то! 
И колют старушек чем-нибудь безобидным типа физраствора или воды для инъекций. Иногда – витминчиками. Иногда – магнезией, это если совсем старушка одолела. 
А однажды… Приехали мы на вызов. Открывает дверь старушенция, которая еще с Лениным бревна на субботнике таскала. И, судя по всему, готова еще чего-нибудь потаскать. Энергия из нее так и прет. И куда ее приложить, старушка не знает. Поэтому она «Скорую» вызывает с завидной регулярностью. 
В общем, готовим мы шприц, а старушка в это время готовит плацдарм для работы. Она ложится на диван. Она задирает полу халата. Она стягивает панталоны, обнажая огромные ягодицы. Она готовится к уколу.
А мы тихо и молча сползаем по стене. Почему молча? Потому что если мы заржем, то подставим предыдущую бригаду, которая через всю старушкину задницу зеленкой оставила нам послание: «Бабка врет!»… 
И, в заключении, несколько коротких историй из жизни больниц. Без особого смысла и подтекста. 
«Если поможет…»
Отделение кардиореанимации – то, куда свозят пациентов с инфарктами, жизнеугрожающими нарушениями ритма сердца и всякой лабудой, которую можно пропихнуть под маской заболевания. 
Привозят старушку такую древнюю, что она, наверное, еще с батькой Махно под ручку гуляла. Бабка бьется в аритмии и пытается от этой аритмии отъехать в мир иной. Так, еще не совсем отъехать, но она уже на старте.
Дежурный реаниматолог решает вопрос – бить бабку током, чтобы ритм восстановить, или попытаться полечить ее капельницами. Первый путь быстрый, второй – щадящий. И обсуждает он этот непростой вопрос со своим напарником. Обсуждение происходит примерно так:
- Ну что, может, бабушку трахнем? – спрашивает реаниматолог у коллеги, имея в виду именно электроимпульсную терапию. Ту, что в кино показывают. Это, когда пациенту на грудь ставят два утюга и бьют током. А пациент красиво подпрыгивает.
- Ну, можем и трахнуть. – задумчиво жует губами второй реаниматолог, не отрываясь от разглядывания пленки ЭКГ.
Тут в разговор вступает бабка, лежащая тут же рядом:
- Милки, - озорно шмакает она забытой дома вставной челюстью. – Если это поможет, то трахайте…
«Обозналась…»
Те же и там же.
Захожу в гости к кардиореаниматологам. Один, хитро подмигивая карим глазом, говорит, дескать, пойдем – покажу чего. 
Идем. Заходим в отдельную палату, куда складируют совсем блатных, совсем безумных или почти умерших пациентов. Лежит на коечке старушка. Она уже не тут. Она уже там. И видимо, общается по прямой связи с Ним.
Реаниматолог – тот, что меня привел, - нагибается к старушке, сверкает лысиной и говорит: - Бабка, ау!
Старушка открывает глаза, кричит: «Господи!» и тянется руками к шейке реаниматолога с явным намерением придушить. Или – сломать, на худой конец.
- Вот, - говорит реаниматолог, - так она только на меня реагирует…
Продолжение следует...
  • Не нравится
  • 0
  • Нравится
Комментарии (0) Просмотры: 484

Поделиться мнением:
Ваш адрес электронной почты не будет опубликован. Все поля обязательны для заполнения.
  • bowtiesmilelaughingblushsmileyrelaxedsmirk
    heart_eyeskissing_heartkissing_closed_eyesflushedrelievedsatisfiedgrin
    winkstuck_out_tongue_winking_eyestuck_out_tongue_closed_eyesgrinningkissingstuck_out_tonguesleeping
    worriedfrowninganguishedopen_mouthgrimacingconfusedhushed
    expressionlessunamusedsweat_smilesweatdisappointed_relievedwearypensive
    disappointedconfoundedfearfulcold_sweatperseverecrysob
    joyastonishedscreamtired_faceangryragetriumph
    sleepyyummasksunglassesdizzy_faceimpsmiling_imp
    neutral_faceno_mouthinnocent
Введите код: *
Кликните на изображение чтобы обновить код, если он неразборчив
Новостя

СМИ раскрыли причину приостановки ядерных испытаний КНДР

Лидер КНДР Ким Чен Ын мог принять решение о приостановке ядерных испытаний из-за аварии на ядерном полигоне Пунгери осенью 2017 года, которая привела к обрушению одного из тоннелей и утечке ...

Эксперты ОЗХО во второй раз посетили город Дума

Сотрудники Миссии по установлению фактов применения химического оружия в Сирии (МУФС) во второй раз смогли посетить город Дума.

Партия «Дашнакцутюн» заявила о выходе из правящей коалиции в Армении

Революционная федерация "Дашнакцутюн" объявила о выходе из правящей коалиции с Республиканской партией Армении (РПА) на фоне продолжающихся вторую неделю массовых протестов.